По дорогам Одиссея география поэмы

География поэмы Одиссея Гомера, его путь и места остановки, месторасположение всех  городов и островов, которые посетил он по своему путешествию из Трои, главный персонаж и его сын Телемах и другие действующие лица поэмы, жившего в "тёмные времена" поэта и спевшего в своих песнях события, которые происходили на несколько веков раньше его жизни.

Роман начинается с того, что царь Итаки находится на острове Огигии. Точное месторасположение острова определить довольно сложно, потому что сейчас его нет на картах. Но он появляется на некоторых картах 17 века даже под таким же названием как в поэме Гомера. А часто это место называют гора Сарда. Позже оба этих названия пропадают с карт. Возможно он ушёл в море и сейчас то место находится между Амендолора е Требисаче. Здесь есть мель, которая указывается на морских картах как "мель Амендолоры". Остров располагался в бухте Таранто. Под самой верхней частью итальянского каблучка.

Остров Феаков  - Керкира, т.е Корфу.

Тафийцы, ещё назывались телебоями. Жили на тафийских островах. Сейчас к ним принадлежит остров Кефалония.  Афина в ПЕСНЕ 1 прикидывается Ментосом, властителем тафийцев. Что логично, это довольно близко от Итаки. Также они упоминаются как люди ворующие людей и продающих их в рабство. Так случилось с Евмеем, которого купил отец Одиссеев в ПЕСНЕ 14. 

В Итаке живут Ахеяне. Имя царя Одиссея, народа и название острова никак не связана. Но подобная ситуация отличается от царства к царству. Например царица Цирцера, правит в городе Цирцерон.

Пилос расположен в Пелопонесе. На побережье бухты Наварин Ионического моря. Там правит Нестор, согласно Гомеру. Сейчас административный центр общины называется Нестор-Пилос. 

Остров Фарос, где был царь Менелай, близ Египта, когда ехал из Трои домой. В 285 году до нашей эры его соединяют с  городом Александрия и строят там Александрийский маяк. 

Схерию отождествляют с островом  Керкира в 110 км от Итаки. В Схерии живут феакийцы. 

Исмара находится в Фракии. Сейчас территория Фракии разделена между Турцией Болгарией и Грецией. Там жили киконы. 

Лотофаги - мирное племя, питающиеся лотосами и живущее на острове в Северной Африке. 

Лестригоны живут на острове Ланос. 

На острове Эя обитает Цирциея. 

Месторасположение Филакии найти не удалось. 

Также не удалось найти Дулихий, в которую Одиссей просит Евмея , его отправить если он окажется не прав в ПЕСНЕ 14. 

В городе Аргос живут аргивяне, ими правит Меламп во второй половине своей жизни, о чём пишется в ПЕСНЕ 15, так же там говорится про Гипересею, куда переехал потомок Мелапма, местоположение которое не известно, но слово явно созвучно со словом Египет.  Больше про египетские следы в поэме. 

Египетский след в Древней Греции

 В поэме Гомера, Одиссея, прослеживается явный египетский след и связь Древних Греков с Древним Египтом. Известно, что в поэме действия происходят сразу после Троянской войны, а это 1500-1300 год до нашей эры (точная ведь дата не известно. Летоисчесление ведь поменяли, по нашему в нулевом году, а как раньше считали время, почему-то посчитали важным запомнить только израильтяне. Элладовская, или крито-микенская культура активно смешивается и оставляет свои следы на территории современного Египта.

Родославная от Мелампа овцевода в Пилосе и царя аргивян

Так, в песне 15 Одиссеи слишком много внимания уделяется некому страннику, который, по-сути, является третьестепенным персонажем и его отсутствие для поэмы, не повлияло бы на смысл. Говорится о том, что он совершил "какое-то убийство в городе Аргос и скитался". Подозрительно дотошно пересказывается его родословная. Сначала говорится о том, что род свой он ведёт от Мелампа. В переводе с греческого Меламп означает, "черноногий" и есть доказательства, что Древние Греки называли Египтян меламподы. 

Меламп богатый овцевод в Пилосе, который вынужден убежать с родной земли из-за надменного Нелея. . Нелей около года правит его богатством, пока Меламп в заточении. Об этом чуть ниже. Нелей и Пелей, судя по информации из википедии, - сын Посейдона. Указано, что Пелей стал править Фесалией, а Нелей отправился в Месению. Похоже, что это и есть город Пилос. Там он, стал агрессивно захватывать земли и строить новые города, которые тоже назвал Пилос.

Меламп жил в городе Пилос,  Он характеризуется как самый сильный муж среди смертных. Затевается у Нелея и у Мелампа какая-то вражда. Упоминается дочь Нелея, которая как-то замешена в этой истории, но Гомер даже не считает нужным объяснять как. 

Мелампод плывёт из 2д Египта в 3д Грецию

Какой- то филаков дом, который находится, о чём и я говорила выше, в Филакии становится тюрьмой для Мелампа, куда похоже что его запирает Нелей, но и этому автор не уделяет много внимания. И поэтому точно не понятно, кто именно запёр Мелампа в этом доме. Такое ощущение, что это крик через поколения с какой-то информацией по которой можно проследить какой-то след.. Там его держат в оковах в темнице за дочь Нелея. Но он избегает наказания, угоняет коров из Филакии и возвращается в Пилос. Там он каким-то образом мстит Нелею. Потом вспоминается брат с супругой и тоже не понятна суть, что он переезжает в Аргос и правит там многочисленным народом аргивян. Далее идёт подобная родословная его потомков.

То есть Меламп, жил в Пилосе, потом мучался в Филаковом доме, а потом стал править в Аргосе народом аргивян.

Меламп в Аргосе женится и него 2 сына - Антифат и Мантий, которые славятся силой. У Антифата сын Оиклей, он был очень отважным. Амфиарей, сын Оиклея описывается как "волнователь народа" и любимец "Зевса и сына Латоны".До старости Амфирей не дожил, а суждено ему было погибнуть "в Фивах", пав жертвой женского златолюбия. У него сыновья Алкмаон и Амфилох. 

То есть указывается, что некий Амфирей погибает в Фивах, в Египте, который внук Мелампа, где нет культуры кремации, а есть захоронения.

Младший сын Мелампа - Мантий имеет сына Полифейда и Клита. Полифейд является пророком. Клита похитила Эос, чтобы его причислили к бессмертным. Полифейд известный прорицатель среди смертных, но указывается, что он переезжает из Аргоса из-за смерти Амфиарея в землю Гипересию, почему-то раздражённый против отца. Странник же сын Полифейда - Феоклимен.

То есть некий Полифейд внук Мелампа и дядя Амфиарей, после смерти Амфиарея, переезжает из Аргоса (где, он, просим заметить, потомок царя - по нашему принц) в некую  Гипересию. Которая отсутствует в поиске и негде более не упоминается как Древняя Греция, и довольно созвучно со словом Египет, как-будто уменьшительно-ласкательное.

Эта история с Мелампом происходит в одно и тоже время, что и захоронение в Египте, которое таит в себе много загадок, а роспись выпорлнена в элладском Древнем Греческом стиле. В том самом стиле, в котором так часто обедали и жили персонажи поэмы.

Телемах едет со Спарты от царя Менелая до Пилоса где-то полтора дня.

В ПЕСНЕ 14, по легенде, которую рассказывает Одиссей в образе старца он целых 7 лет живёт в Египте и наживает там богатства. И это не вызывает у него недоверия.  Эту же легенду он потом повторяет и в других песнях для разных людей, в том числе Пенелопы и для всех женихов, которых более сотни. И ни у кого эта легенда не вызывает подозрений. 

ОПИСАНИЕ

Про Гомера

Считается, что известные древне-греческие поэмы написал человек , которого называют Гомер. Но здесь не всё так однозначно. Обо всех ключевых событиях в жизни Гомера мы можем говорить лишь приблизительно. 

Зрячий Гомер

Все события в жизни Гомера спорны. Даже то, обладал ли он слепотой или, всё-таки, был особенно мудр и видел. Как минимум половина знатоков его торчества и биографии считают, что он был зрячим. Но в интернете лишь портреты и бюсты слепого Гомера и мы решили исправить это недоразумение оживив бюст поэта 2 века Римской Империи.

Мы, приблизительно, знаем, что Гомер жил в VIII-X  веке до нашей эры. Благодаря Геродоту, который сообщил, что Гомер жил около 400 лет до него мы имеем приблизительную дату смерти 760 год до нашей эры.  Он прожил 90 лет, значит дата рождения приблизительно 850 год до нашей эры. 

Мы не знаем где Гомер родился. Более 12 авторов упоминали разные города рождения поэта и песнопевца. Самые популярные версии это Афины, Родос, Хиос, Саламин, Смирна (современная Турция), Аргос. Существует даже легенда, что Гомер и сам не знал своего места рождения а предсказательница сказала ему что его мать родилась на острове Иос. Там его и похоронили. 

Средние века, которые не любили Элладу, да и всё, что связано не с единобожием тоже, как ни странно, писали его биографию. Там утверждалось, что Гомер это прозвище, которое он получил аз-за слепоты, что якобы с древне-греческого так и переводится как "незрячий" или "ведомый". Даже есть легенда, что Гомер ослеп когда увидел меч Ахиллеса. А так-то звали его значится Мелизегеном, что означает "рождённый у реки Мелеса". 

Есть ещё одна версия, по которой имя Гомер, переводится не как ведомый, а как ведущий. И стали его так называть, когда он стал слишком мудр. По этой версии Гомер был всегда зрячим, но умел смотреть в суть вещей и именно поэтому получил своё прозвище.

Античные свидетельства утверждают, что его мать звали Крифеида. 

Историки с одной стороны сходятся во мнении, что во времена Гомера Греция переживала свой рассвет, а с другой, наоборот, упадок. Ведь не зря так исторически сложилось, что времена в которые жил Гомер называют "тёмными временами Древней Греции". Он выступал в богатых домах, на площадях и рынках. Наверняка, любовался росписями и мозаиками того периода. В связи с его похождениями, некоторые предполагают, что он был бродягой. А другие говорят, что он принадлежал к семейству певцов. В Древней Греции  тоже почти все профессии передавались по наследству, что похоже на то, что круговая порука стала формироваться ещё в Древней Греции.  

Также довольна сильна версия, что Гомер вообще не писал свои произведения, а лишь исполнял их. 

"Отец истории" Геродот Каликарнасский так описывает биографию поэта. Рожден Мелезигином в городе Смирна, живёт с матерью, становится учеником в школе Фемия, проявляет способности, учитель умирает и оставляет Гомеру в наследство школу, ему становиться скучно, он хочет изучить другие города и страны, закрывает школу и уплывает с Ментесом в морское путешествие. В путешествии он очень любопытен: расспрашивает местных жителей, записывает обычаи и песни. Приезжает в Итаку, Ментес уплывает. Гомер продолжает записывать. В городе Колофон он становится слепым окончательно. 

Все биографии поэта собирались спустя несколько веков после его смерти, поэтому нельзя говорить об их точной достоверности, тем более, что часто в них встречаются мифические персонажи. 

Плутарх писал, что Александр Македонский всегда возил с собой томик "Иллиады". Греческих детей учили читать по Одиссее, а Пифагорийцы прописывали учить отрывки для успокоения души. 

Некоторые приписывают Гомеру ещё несколько произведений кроме общеизвестных Иллиады и Одиссеи: гомеровы гимны, Маргит и ещё около двух десятков поэм. 

Также считается, что греческий язык на котором пел свои песни Гомер не существовал вообще в такой форме, в которой он излагал. И мало похож на языки народов, обитающих в Средиземноморье и на Эгейской равнине в тот период. 

Есть 2 легенды, которые описывают смерть Гомера. Согласно первой он плыл на остров Иос на лодке, в которой сидели 2 мальчишки рыбака. Они загадали ему загадку: " у нас есть то, что мы не ловили, а что поймали выкинули". Поэт не смог отгадать, что это вши. Расстроился и упал, ударившись головой насмерть. По другой версии он покончил жизнь самоубийством, так как не хотел, чтобы люди его видели в слабом уме. 

У Гомер были ученики, которых называли Гомериды и они распространяли его произведения по разным городам. 

До конца 19 века все произведения Гомера считались вымыслом, пока архитектор самоучка - Шлиман не нашёл Трою. 

Важно отметить, что Гомер не слагал песни про современников. Он пел про исторические события, которые давно минули. Так, между жизнью Гомера и войной в Трое, описанных в поэмах, прошло 500, а может и 700 лет. 

ГЛАВНАЯ

Помощь блогу

 Этот блог существует исключительно благодаря усилиям и времени  автора Анастасии Джоконды художницы, дизайнера и социального деятеля. Дополнительные тексты, изображения, разработка новых материалов и исследований про искусство, дизайн, интерьеры подготавливаются для сохранения исторической памяти и человеческого наследия.

Посмотреть работы можно здесь.

По вопросам сотрудничества: anastasiya48@gmail.com

Приветствуется поддержка и участие.

Если вы можете помочь блогу и исследованиям, которые касаются истории культуры и дизайна, то просьба отправлять деньги на карту:

 UA + Райфайзен банк   4149 5110 9670 7989 visa Буйницкая Анастасия 

Иллюстрации и доп. тексты

Автор иллюстраций и сопроводительных текстов к поэме Гомера Одиссея Anastasiia Djoconda. Текст поэмы Одиссея очень давно писался, самый известный перевод на русский язык сложно читается не только из-за витиеватого слога переводчика, а ещё и из-за отдалённых событий и не понятной культуры язычества со всеми их именами и жизнью. Иллюстрации дают возможность погрузиться в древнюю культуру, за действуя разные органы чувств, а не только восприятие сухого текста. Рабы, цари, Боги намного лучше понимаются, если обстановку можно реконструировать. 

Весь блог создан на энтузиазме автора и немонитизируется, так как не смотря на полностью автономную авторскую работу без плагиата Гугл не считает его уникальным и плохо ранжирует и не даёт монетизации. Поэтому прошу переходить на страницу помощь блогу и оказывать посильную поддержку.

На этой иллюстрации к Песне 1 изображён Одиссей, который находится в плену на острове у нимфы Калипсо. Здесь он находится по желанию Бога Посейдона, который убил его последних спутников, о чём Одиссей рассказзывает царю Алкиною в Песне 9 , Песне 10, Песне 11 и Песне  12.

Иллюстрация к Песне 2, где Телемах, сын Одиссея, собирает на площади народное собрание, куда приходят и женихи Пенелопы, жены Одиссея. Телемах говорит, чтобы женихи перестали разорять его дом и получает знамение в виде 2 орлов.

Иллюстрация к Песне 3, где Телемах подплывает к острову царя Нестора, где как раз идёт большой пир в честь жертвоприношения Богам. Готовятся несколько огромных быков.

Иллюстрация к Песне 4, в которой старец равный бессмертным Протей оборачивается деревом, чтобы царь Менелай и его 3 спутника, переодетые тюленями по совету его дочери и Богини Эйдофеи.

От автора: В изображениях делался акцент на быт Древних греков. Мне не хотелось их культивировать, как они показаны в других изображениях. Величественными и неуязвимыми, как-будто идеальными людьми. То, что мне казалось не возможным и важным я старалась увеличить как дань времени. Ведь не только сложно осмыслить всю ситуацию пиров жертвоприношений и всего того, что скрыто от глаз при текстовой подачи информации. 

Анастасия Джоконда 

Язычество в поэме Гомера

 Выводы про древне-греческое язычество (паганизм) на основе баллады "Одиссея" и прочих сведений и отголосков. Для лучшего их понимания я располагаю их в сравнении, с так называемым, "единобожием", захватившим сейчас большую часть мира - мусульманство, христианство и иудаизм.

Они говорят: не важно какой Бог, Бог - един. Если един то да, а если мы говорим о язычестве, которое сегодня уничтожено с корнями, которое говорит, что Богов много тогда становится важно какой Бог. Потому, что в каждой сфере есть свои ответственные и специалисты узкого профиля, что всегда более эффективно. Раз беседу повело сразу в эту сторону, то давайте начнём с преимуществ язычества, которых не много, а недостатков нашлось ещё меньше. Возможно вы знаете ещё какие-то особенности, тогда пишите как вы знаете в комментариях.

ПРЕИМУЩЕСТВА ЯЗЫЧЕСТВА.

1. Государству и мировому правительству намного сложнее контролировать религию, когда существует многобожие. Отсутствие единого патриарха или папы и единого центра управления даёт возможность каждому из множества Богов формировать свою философию и конкурировать за внимание важными и справедливыми истинами. В отличии от единобожия, которое не даёт возможности возникнуть хоть какой-то альтернативе. Все должны слепо следовать не задавая вопросов и не выбиваться из колеи. 

2. Язычники молились земным Богам, а единобожие молится единому Богу. Первые жили на Земле и Землю оберегали. Был Бог дождя и Бог Воды... и так далее.Это полезнее для экологии, все бояться разгневать какого-либо Бога и относятся бережно. У греков это были особенные люди, которые жили на горе Олимп.

3. Раздробленность управления, бюджетов и интересов создают возможности к конкуренции, а значит и к более быстрому развитию. Чего стоит одна архитектура Древней Греции  и бетон, который они производили. К слову, все Средние века бетон не производили из-за того, что секрет утерян. Да и сегодня никто не может повторить крепость бетона которые создавали античные люди. Хорошо это или плохо? Сложно сказать. Это всё воздвигнуто на основах демократии, а когда к власти приходили диктаторы с их захватническими войнами, через несколько поколений всё разрушалось. А сейчас всё не на демократии построено. Никто не в состоянии контролировать капитализм, где доля малого и среднего бизнеса настолько мала. А когда бюджеты контролируют жители намного безопаснее заниматься развитием.

4. Так называемые ритуалы жертвоприношения*. Ритуалы жертвоприношения .несмотря на пугающие название обеспечивали бесплатную еду и пиршества для граждан, о  чём можно увидеть подтверждения в Песне 3 Одиссеи и в других местах. Сейчас же у крупных латифундистов нет такой обязанности перед Богами, и всё что они не справедливо зарабатывают они оставляют себе и ни с кем не делятся. И пиры на всех жителей не устраивают.

НЕДОСТАТКИ ЯЗЫЧЕСТВА:

1. Самый главный недостаток - это жёсткая иерархия и даже кастовая система. Есть Боги, которые всеми управляют и живут на Олимпе. Они вершат судьбы. Есть их дети, часто от смешанных с людьми связей - они цари и другие известные и уважаемые люди. Их называют Богоравные. В своих разговорах между знатью, они часто делают комплименты друг другу о благородности рождения. Все остальные не существуют как выдающиеся фигуры, о них всегда упоминается вскольз, как о людях, с которыми на стоит считаться. Что ни на есть самое настоящее рабство.. Наличие рабов, которые, скорей всего привозились из других земель и обращались в вечное бесправное прислуживание без возможности выбора.

2. Тут, наверняка, что-то есть. Появятся идеи исправлю и возможно они есть у вас. :-). Не может же быть только один недостаток. Но и он, орггромен.

ВЫВОД ПРО ЯЗЫЧЕСТВО:

В целом, язычество интересная культура и, в первую очередь, с экономической точки зрения. Недостатки и достоинства не значат, что они не могут корректироваться для создания наиболее оптимального строя гармонирующего с природой. Не обязательно вводить рабство, чтобы каждый берёг и следил за тем, чтобы берегли. в первую очередь, монополисты. 

* - сегодня довольно сложно судить о том, какими именно были  ритуалы жертвоприношения, но если предположить, что каждый мог делать жертву по своему кошельку, то выводы правильны. Если же, условия были не равны и за жертву принимался только, к примеру, крупный рогатый скот как в Песне 3, то, конечно, обычным людям это было не по карману значит пунт 4 в преимуществах не верен.

Одиссея Песнь 24

Песнь 24. День 40.

ПЕРЕСКАЗ ПЕСНИ 24

Эрмий вызывает души женихов из трупов бесчувственных. Махнул золотым жезлом и помчались за ним крича души. Встречают тень Ахиллеса, с ним Патрокл, Антилох и Аякс. . Подходит тень Агамемнона, следом подходят и все тени товарищей, умертвлённых в доме Эгиста с Артридом. Ахиллес обращается к душе Агамемнона, говоря что он погиб плачевной смертью не на поле боя. Агамемнон отвечает тени Пелидовой, что он погиб далеко от Аргоса в Троянской земле, а когда они принесли тело на корабль и натерли его елием, то вокруг него кружили нимфы и целых 17 дней над ним проливали слёзы бессмертные боги и товарищи, а на 18 день предали огню, устроив пир и возлияние, сложили кости рядом с другими героями, на вечную память, а он погиб по другому, без почестей.Тут является Эрмий Аргосоубийца, ведя души женихов из Итаки. Некоторые души узнают родственников и знакомых. Душа Агамемнона спрашивает что случилось. Амфимедонова тень отвечает, что они спорили о браке с женой Одиссея, а она не желая замуж, замышляла им смерть. Рассказывает как она обманула их с вязанием для старца Лаэрта. 3 года она их так обманывала, распуская ночью навязанное. Когда завершился четвёртый год им тайну открыла одна из служительниц. Они заставили её закончить, но как только она закончила демон пригнал в Итаку Одиссея. И подробно рассказывает, как он был у свинопаса, а потом как они унижали нищего старца.. и как началось страшное убийство. И что их трупы лежат и об их смерти никто ещё не знает. Атрид хвалит супругу Одиссея. Тем временем Одиссей со спутниками достигает поля, которое обрабатывает Лаэрт, там же был его дом и двор с навесом под которым собирались рабы для обеда и для работы, а ночью там спали. Одиссей просит Телемаха выбрать лучшую свинью и зарезать, а он идёт к родителю. Отдаёт оружие рабам и вошёл с Телемахом в дом. Идёт к плодоносному саду. Там старец Лаэрт подчищает деревцо. Одиссей плачет тайно за деревом от вида старого и дряхлого отца. Одиссей подходит и говорит, что у него сад в порядке, но одет он не опрятно и спрашивает кто его господин и почему он к нему так не добр. Старец не приветлив и отвечать не хочет. Одиссей говорит, что встречал в странствиях сына Лаэрта и хорошо его одарил. Лаэрт плачет и говорит, что нет Одиссея и злые люди его домом овладели. Спрашивает сколько лет прошло с тех пор и что Одиссей его бы тоже одарил подарками, если бы был здесь и что он его отец Лаэрт, интересуется кто его собеседник и откуда и как он прибыл на Итаку. Одиссей что-то врёт про родителей и про место где он оставил корабль. И говорит, что прошло 5 лет, с тех пор как его сын покинул его отечество. Лаэрт плачет, набирает праха в горсти и бросает со стенанием на свою седую голову. Сердце в груди Одиссея повернулось, он бросился к отцу и целуя сказал, что он и есть Одиссей. И что нет времени на стенания и что всех женихов он уже истребил. Лаэрт просит знак. Говорит что покажет рубец и может пересчитать все деревья у него в саду, которые дарил Лаэрт. 13 груш, 10 яблонь, 40 смоковниц, 50 виноградных лоз. Лаэрт плачет и признаёт сына. Потом берёт в себя в руки, благодарит богов и говорит, что скоро соберется здесь народ и мстители. Одиссей говорит, что он не должен об этом тревожиться и что Телемах и Евлей и Фиоклий уже готовят обед. Заходит старик Долион с сыновьями, его приглашают за стол.  Осса тем временем ходила по улицам града, рассказывая страшную весть про женихов. Евпейт, отец Антиноя возглавляет собрание. Тем временем Медонт и Фемий пришли на площадь и присоединились. И Медонт попросил выслушать его граждан Итаки. Отрицает, что Одиссей поступил так против воли Зевесовой, так как сам лично видел в палатах бога, пока женихи туда-сюда бегали, падая мёртвыми. Всех оковал ужас. Бросились готовиться к бою. Афина спрашивает у Зевса, что он замышляет. Зевс отвечает, чтоб Афина делала что хочет, а Одиссей поступил правильно, а смерть братьев и сыновей они предадут в жертву забвению. Афина с Олимпа шагает в Итаку. Одиссей и другие пообедали и увидели людей, которые идут к ним. Все одевают брони и хватают оружие. Одиссей видит пополнение в виде Афины в образе Ментора, узнаёт её и радуется. Одиссей предлагает Телемаху показать себя, Телемах говорит что покажет. Лаэрт радуется, что его сын и внук о храбрости спорят. Афина просит Лаэрта бросить в толпу копьё на удачу. Он бросил, не целясь. Копьё попадает в Епейтов шлем, пробивает шлем и раскалывает череп. Все хватаются за оружие. Но тут Афина обращается к гражданам Итаки, все узнают бога их охватывает благоговейный трепет, они бросают оружие и убегают. Одиссей кидается их преследовать. Афина удерживает Одиссея, прося его не гневить Зевса. Он радостно покоряется. Потом она укрепляет дружбу между царём и народом. 

ПЕСНЯ 24

Эрмий тем временем, бог килленийский, мужей умерщвленных
Души из трупов бесчувственных вызвал; имея в руке свой
Жезл золотой (по желанью его наводящий на бодрых
Сон, отверзающий сном затворенные очи у сонных),
Им он махнул, и, столпясь, полетели за Эрмием тени
С визгом; как мыши летучие, в недре глубокой пещеры,
Цепью к стенам прилепленные, если одна, оторвавшись,
Свалится наземь с утеса, визжат, в беспорядке порхая, —
Так, завизжав, полетели за Эрмием тени; и вел их
Эрмий, в бедах покровитель, к пределам тумана и тленья;
Мимо Левкада-скалы и стремительных вод Океана,
Мимо ворот Гелиосовых, мимо пределов, где боги
Сна обитают, провеяли тени на асфодилонский
Луг, где воздушными стаями души усопших летают.
Первая им повстречалася тень Ахиллеса Пелида;

С ним был Патрокл. Антилох беспорочный и сын Теламонов
Бодрый Аякс, красотою, и мужеством бранным, и силой,
После Пелеева сына, ахеян других затмевавший.
Легкой толпою они окружили их. Тихо и грустно
Тень Агамемнона, сына Атреева, тут подошла к ним;
Следом за ней подошли и все тени товарищей, падших
В доме Эгиста с Атридом, с ним вместе постигнутых роком.
Слово душа Ахиллеса к душе Агамемнона прежде
Всех обратила: «Атрид, нам казалось, что Зевс-громолюбец
Боле к тебе, чем к героям другим, благосклонствовал; им ты
Был над владыками сильными первовластителем сделан
В крае троянском, где много мы бед претерпели, ахейцы.
Но и тебе повстречать на земле предназначено было
Страшную Мойру, которой никто не избег из рожденных.
О, для чего, окруженный величием, властью и славой,
Ты не погиб меж товарищей бранных у стен Илиона!
Холм бы над прахом твоим был насыпан ахейцами, сыну
Славу великую ты навсегда бы в наследство оставил;
Ныне ж плачевною смертью по воле судьбины погиб ты».
Тень Агамемнона тени Пелидовой так отвечала:
«Сын Пелеев, избранник богов, ты завидно был счастлив;
Пал далеко от Аргоса в троянской земле ты, но пало
Много тобой умерщвленных троян вкруг тебя, и за труп твой
Бились ахейцы славнейшие; ты же под вихрями пыли,
Тихий, огромный и страшный, лежал там, забыв колесничный
Бой; и день целый мы билися все за тебя, и конца бы
Не было битве, когда бы Зевес не развел нас грозою.
Вынесши тело из боя твое, к кораблям возвратились
С ним мы; его положивши на одр и водою омывши,
Маслом натерли прекрасную голову; много рыдало
Вкруг бездыханного трупа ахеян, свои от печали
Волосы рвавших. И с нимфами моря из бездны глубокой
Вышла скорбящая мать; и раздался ее несказанный
По морю крик: трепетание страха проникло ахеян;
Все всколебались, и все б к кораблям убежали глубоким,
Если бы их не успел удержать многознающий старец

Нестор, всегда подававший советы разумные; полный
Мыслен благих, обратяся к товарищам, так им сказал он:
«Стойте, ахейцы! Куда вы бежите, аргивяне? Что вас
Так испугало? То с нимфами моря из бездны глубокой
Скорбная мать подымается мертвого сына увидеть».
Так он сказал: ободрились ахейские мужи. «И труп твой
Нимфы прекрасные, дочери старца морей, окружили
С плачем и светло-божественной ризой его облачили;
Музы — все девять — сменялся, голосом сладостным пели
Гимн похоронный; никто из аргивян с сухими глазами
Слушать не мог сладкопения муз, врачевательниц сердца;
Целых семнадцать там дней и ночей над тобой проливали
Горькие слезы бессмертные боги и смертные люди;
Но на осьмнадцатый день был огню ты торжественно предан;
Мелкого много скота и быков криворогих убили
В почесть твою; и в божественной ризе, помазанный сладким
Медом и мазью душистою, был ты сожжен; и ахейцы,
В медь облачась, у костра, на котором сгорал ты, кипели,
Конные, пешие, в быстрых блестя колесницах; великий
Говор и шум был; когда же Гефестово пламя пожрало
Труп твой, с восходом денницы мы собрали белые кости,
Чистым вином их омыли, умастили мазью; златую
Урну дала сокрушенная мать; Дионис ей, сказала,
Ту подарил драгоценную урну, созданье Гефеста.
Ныне хранятся в ней кости твои, Ахиллес лучезарный,
Вместе с костями Патрокла, погибшего прежде во брани,
Но далеко от костей Антилоха, который тобою,
После Патрокловой смерти, всех боле ахеян любим был.
Холм погребальный великий над вашими урнами был тут
Ратью святой копьеносных аргивян у светло-широких
Вод Геллеспонта на бреге, вперед выходящем, насыпан;
Будет далеко он на море видим пловцам мореходным
Наших времен и грядущего времени всем поколеньям.
Мать же твоя принесла тут дары, у ботов испрося их;
Были ценою победы на играх они для ахеян.
Часто бывал, Ахиллес, ты свидетелем игр похоронных,
В честь многославных, похищенных смертью, царей и героев;
Зрел ты, как юноши, алча венца, снаряжалися к бою, —

Здесь же тебя привело в изумление в трепет при виде
Чудных даров, среброногой Фетидой в награду победы
Нам от богов принесенных: ты был их избранный любимец.
Так и по смерти ты именем жив, Ахиллес, и навеки
Слава твоя сохранится во всех на земле поколеньях.
Мне ж послужило ль к чему окончание славное брани?
Страшное Зевс приготовил мне в землю отцов возвращенье:
Смерть от Эгиста предательством гнусным жены развращенной».
Так говорили о многом они в откровенной беседе.
Тут им явился, увидели, Эрмий Аргусоубийца,
Души в Аид женихов, Одиссеем убитых, ведущий.
Оба они, изумяся, приблизились к теням; в густом их
Сонме душа Агамемнона, сына Атреева, душу
Амфимедона, Мелантова славного сына, узнала.
Житель Итаки, он гостем издавна Атриду считался;
Амфимедонову душу душа Агамемнона грустным
Словом спросила: «Что сделалось с вами? Зачем вас так много,
Юных, прекрасных, в подземную область приходит? Никто бы
Лучших не выбрал, когда б надлежало меж первыми в граде
Выбрать. В пучине ли вас погубил Посейдон с кораблями,
Бурю пригнав и великие волны воздвигнув? На суше ль
Враг многосильный сразил вас внезапно, захваченных в поле,
Где вы ловили его криворогих быков и баранов,
Или во граде, где жен похищали и грабили домы
Дерзкой толпою? Ответствуй; мне гостем считался ты в жизни.
Помнишь ли время, когда твой отеческий дом посетил я,
Вызвать спеша Одиссея, чтоб с братом моим Менелаем
Шел в кораблях разрушать Илиона могучие стены?
Целый мы плавали месяц по темно-широкому морю,
Прежде чем был убежден Одиссей, городов сокрушитель».
Амфимедонова тень отвечала Атридовой тени:
«Сын Атреев, владыка людей, государь Агамемнон,
Памятно все мне, о чем говоришь ты, питомец Зевесов.
Если же ведать желаешь, тебе расскажу я подробно,

Как мы погибли, какую нам смерть приготовили боги.
Спорили все мы друг с другом о браке с женой Одиссея;
В брак не желая вступить и от брака спастись не имея
Средства, нам гибель и смерть замышляла в душе Пенелопа.
Слушай, какую она вероломно придумала хитрость.
Стан превеликий в покоях поставя своих, начала там
Тонко-широкую ткань и, собравши нас всех, нам сказала:
«Юноши, ныне мои женихи, — поелику на свете
Нет Одиссея, — отложим наш брак до поры той, как будет
Кончен мой труд, чтоб начатая ткань не пропала мне даром;
Старцу Лаэрту покров гробовой приготовить хочу я
Прежде, чем будет он в руки навек усыпляющей смерти
Парками отдан, дабы не посмели ахейские жены
Мне попрекнуть, что богатый столь муж погребен без покрова».
Так нам сказала, и мы покорились ей мужеским сердцем.
Что же? День целый она за тканьем проводила, а ночью,
Факел зажегши, сама все, натканное днем, распускала.
Три года длился обман, и она убеждать нас умела;
Но когда обращеньем времен приведенный четвертый
Год совершился, промчалися месяцы, дни пролетели, —
Все нам одна из служительниц, знавшая тайну, открыла;
Сами тогда ж мы застали ее за распущенной тканью;
Так и была приневолена нехотя труд свой окончить.
Но лишь, окончив свой труд принужденный, она напоследок
Ткань, как луна иль как солнце блестящую, нам показала,
Демон враждебный внезапно привел Одиссея в Итаку;
В дом он сначала пришел к свинопасу Евмею; туда же
Был приведен и подобный богам Телемах, совершивший
Свой от песчаного Пилоса путь в корабле чернобоком.
Оба они, там замыслив ужасную нашу погибель,
В город вошли многославный; сперва Телемах, Одиссеев
Сын; а за ним напоследок и сам Одиссей хитроумный;
Он приведен был Евмеем, одетый в убогое платье,
В образе хилого старца, который чуть шел, подпираясь
Посохом, рубище в жалких лохмотьях набросив на плечи.
Нам же (и самым разумным из нас) не входило ни разу

В мысли, чтоб это был сам Одиссей, возвратившийся тайно
В дом свой: в него мы швыряли; его поносили словами;
Долгое время он в собственном доме с великим терпеньем
Молча сносил и швырянье и наши обидные речи.
Но, ободренный эгидоносителем, грозным Зевесом,
Он с Телемахом вдвоем все доспехи прекрасные собрал,
В дальний покой перенес их и там запертыми оставил:
После коварным советом своим побудил Пенелопу,
Страшные стрелы и лук Одиссеев тугой нам принесши,
Вызвать нас, бедных, к стрелянью и к верной погибели нашей.
Мы же (и самый сильнейший из нас) не могли непокорный
Лук натянуть тетивою: на то недостало в нас силы;
Но когда поднесен Одиссею был лук свинопасом,
Всею толпой на него закричали мы, лук Одиссеев
В руки давать запрещая бродяге, хотя и просил он.
Нам вопреки Телемах богоравный на то согласился.
Взявши могучий свой лук, Одиссей, в испытаниях твердый,
Вмиг натянул тетиву, и сквозь кольца стрела пролетела.
Прянув тогда на порог, из колчана он высыпал стрелы,
Страшно кругом озираясь. И был Антиной им застрелен
Первый; и бешено стал посылать он стрелу за стрелою;
Не было промаха; падали все умерщвленные; было
Ясно, что кто-нибудь помощь ему подавал из бессмертных,
Бросясь на нашу толпу, он по всей разогнал нас палате.
Страшное тут началося убийство, раздался великий
Крик; был разбрызган наш мозг, и дымился затопленный кровью
Пол. Так плачевно погибли мы все, Агамемнон. Еще там
Наши лежат погребенья лишенные трупы; о нашей
Смерти не сведал еще ни один из родных и из ближних;
Наши кровавые раны еще не омыты, еще нас
Пламень не сжег, и никто не оплакал, и почести нет нам».
Амфимедоновой тени Атридова тень отвечала:
«Счастлив ты, друг, многохитростный муж, Одиссей богоравный!
Добрую, нравами чистую выбрал себе ты супругу;
Розно с тобою себя непорочно вела Пенелопа,
Дочь многоумная старца Икария; мужу, любящим

Сердцем избранному, верность она сохранила; и будет
Слава за то ей в потомстве; и в песнях Камен сохранится
Память о верной, прекрасной, разумной жене Пенелопе.
Участь иная коварной Тиндаровой дочери, гнусно
В руку убийцы супруга предавшей: об ней сохранится
Страшное в песнях потомков; она навсегда посрамила
Пол свой и даже всех жен, поведеньем своим беспорочных».
Так говорили о многом они, собеседуя грустно
В темных жилищах Аида, в глубоких пределах подземных.
Тою порой Одиссей и сопутники, вышед из града,
Поля достигли, которое сам обрабатывал добрый
Старец Лаэрт с попеченьем великим, давно им владея.
Сад там и дом он имел; отовсюду широким навесом
Дом окружен был; и днем под навесом рабы собирались
Вместе работать и вместе обедать; а ночью там вместе
Спали; была между ними старушка породы сикельской;
Старцу служила она и пеклася о нем неусыпно.
Так Одиссей, обратись к Телемаху и к прочим, сказал им;
«Все вы теперь совокупно войдите во внутренность дома.
Лучшую выбрав свинью, на обед наш ее там зарежьте;
Я же к родителю прямо пойду: испытать я намерен,
Буду ль им узнан, меня угадают ли старцевы очи,
Или от долгой разлуки я стал и отцу незнакомцем».
Так говоря, он оружие отдал рабам; и поспешно
В дом с Телемахом вступили они; Одиссей же направил
Путь к плодоносному саду, там встретить надеясь Лаэрта.
В сад он вступив, не нашел Долиона, и не было также
Там ни рабов, ни детей Долионовых; посланы были
Все они в поле терновник сбирать для заграды садовой;
С ними пошел и старик Долион указать им дорогу.
Старца Лаэрта в саду одного Одиссей многоумный
Встретил; он там подчищал деревцо; был одет неопрятно;
Платье в заплатах; худыми ремнями из кожи бычачей,
Наживо сшитыми, были опутаны ноги, чтоб иглы
Их не царапали; руки от острых колючек терновых
Он защитил рукавицами; шлык из потершейся козьей
Шкуры покровом служил голове, наклоненной от горя.
Так Одиссею явился отец, сокрушенный и дряхлый.
Он притаился под грушей, дал волю слезам и, в молчанье
Стоя там, плакал. Не знал он, колеблясь рассудком, что сделать:

Вдруг ли открывшись, ко груди прижать старика и, целуя
Руки его, объявить о своем возвращенье в Итаку?
Или вопросами выведать все от него понемногу?
Дело обдумав, уверился он напоследок, что лучше
Опыту старца притворно-обидною речью подвергнуть.
Так рассудив, подошел Одиссей богоравный к Лаэрту.
Голову он наклонял, деревцо подчищая мотыгой.
Близко к нему подступивши, сказал Одиссей лучезарный:
«Старец, ты, вижу, искусен и опытен в деле садовом;
Сад твой в великом порядке; о каждом равно ты печешься
Дереве; смоквы, оливы, и груши, и сочные грозды
Лоз виноградных, и гряды цветочные — все здесь в приборе.
Но, не сердись на меня, не могу не сказать откровенно,
Старец, что сам о себе ты заботишься плохо; угрюма
Старость твоя, ты нечист, ты одет неопрятно; уж верно,
Твой господин до тебя так недобр не за леность к работе.
Сам же ты образом вовсе не сходен с рабом подчиненным;
Царское что-то и в виде и стане твоем нахожу я;
Боле подобен ты старцу, который, омывшись, насытясь,
Спит на роскошной постели, как всякому старцу прилично.
Но отвечай мне теперь, ничего от меня не скрывая:
Кто господин твой? За чьим плодоносным ты садом здесь смотришь?
Также скажи откровенно, чтоб мог я всю истину ведать:
Вправду ль на остров Итаку я прибыл, как это сказал мне
Кто-то из здешних, меня на дороге сюда повстречавший?
Был он, однако, весьма неприветлив; со мной разговора
Весть не хотел и мне не дал ответа, когда я о госте,
Некогда принятом мною, его расспросить попытался:
Жив ли и здесь ли еще иль уж в область Аида сошел он?
Ведать ты должен, и выслушай то, что скажу я: давно уж
Мне угощать у себя посетившего дом мой случилось
Странника; много до тех пор гостей из далеких, из ближних
Стран приходило ко мне; но такой между ими разумный
Мне не встречался; он назвал себя уроженцем Итаки,
Аркесиада Лаэрта, молвою хвалимого, сыном.
Принял я в доме своем Одиссея; и мной угощен был
Он с дружелюбною роскошью — много запасов имел я
В доме; и много подарков мой гость получил на прощанье:

Золота дал я отличной доброты семь полных талантов;
Дал сребролитную чашу, венчанную чудно цветами,
С нею двенадцать покровов, двенадцать широких вседневных
Мантий и к верхним двенадцати ризам двенадцать хитонов;
Кроме того, подарил четырех рукодельных невольниц:
Были они молодые, красивые; сам он их выбрал».
Крупную старец слезу уронив отвечал Одиссею:
«Странник, ты подлинно прибыл в тот край, о котором желаешь
Сведать; но им уж давно завладели недобрые люди.
Ты понапрасну с таким гостелюбьем истратил подарки;
Если б в Итаке живым своего ты давнишнего гостя
Встретил, тебя отдарил бы он так же богато, принявши
В дом свой: таков уж обычай, чтоб гости друг друга дарили.
Но отвечай мне теперь, ничего от меня не скрывая:
Сколько с тех пор миновалося лет, как в своем угощал ты
Доме несчастного странника? Странник же этот был сын мой,
Сын Одиссей — злополучный! Быть может, далеко от милой
Родины, рыбами съеден он в бездне морской иль на суше
Птицам пустынным, зверям плотоядным достался в добычу;
Матерью не был он, не был отцом погребен и оплакан;
Не был и дорогокупленной, верной женой Пенелопой
С плачем и криком на одр положен; и она не закрыла
Милых очей; и обычной ему не оказано чести.
Ты же скажи откровенно, чтоб мог я всю истину ведать:
Кто ты? Какого ты племени? Где ты живешь? Кто отец твой?
Кто твоя мать? Где корабль, на котором ты прибыл в Итаку?
Где ты покинул товарищей? Или чужим, как попутчик,
К нам привезен кораблем и, тебя здесь оставя, отплыл он?»
Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:
«Если ты знать любопытствуешь, все расскажу по порядку:

Я родился в Алибанте; живу там в богатых палатах;
Полипимонид Афейд, той страны обладатель, отец мой;
Имя дано мне Еперит. Сюда неприязненный демон
Против желанья меня, от Сикании плывшего, бросил;
Свой же корабль я поставил под склоном Нейона лесистым.
Должен, однако, ты ведать, что с тех пор уж пять совершилось
Лет, как мое посетивши отечество, сын твой пустился
В море. Ему ж при отплытии счастливый путь предсказали
Птицы, взлетевшие справа; я весело с ним разлучился;
Весело поплыл и он; мы питались надеждою сладкой:
Часто видаться, друг другу подарками радуя сердце».
Так говорил Одиссей; и печаль отуманила образ
Старца; и, прахом наполнивши горсти, свою он седую
Голову всю им, вздохнув со стенаньем глубоким, осыпал.
Сердце у сына в груди повернулось, и, спершись, дыханье
Кинулось в ноздри его, — он сражен был родителя скорбью.
Бросясь к нему, он, его обхватя и целуя, воскликнул:
«Здесь я, отец! Я твой сын, Одиссей, столь желанный тобою,
Волей богов возвратившийся в землю отцов через двадцать
Лет; воздержись от стенаний, оставь сокрушенье и слезы.
Слушай однако: мгновенья нам тратить не должно, понеже
В доме моем истребил я уж всех женихов многобуйных,
Мстя им за все беззакония их и за наши обиды».
Кончил. Лаэрт изумленный ответствовал так Одиссею:
«Если ты подлинно сын Одиссей, возвратившийся в дом свой,—
Верный мне знак покажи, чтоб мое уничтожить сомненье».
Старцу Лаэрту ответствовал так Одиссей хитроумный:
«Прежде тебе укажу я на этот рубец; мне поранил
Ногу, ты помнишь, клыком разъяренный кабан на Парнасе;
Был же туда я тобою и милою матерью послан
К Автоликону, отцу благородному матери, много
(Нас посетив) посулившему дать мне богатых подарков.
Если ж желаешь, могу я тебе перечесть и деревья

В саде, которые ты подарил мне, когда я однажды,
Бывши малюткою, здесь за тобою бежал по дорожке.
Сам ты, деревья даря, поименно мне каждое назвал:
Дал мне тринадцать ты груш оцветившихся, десять отборных
Яблонь и сорок смоковниц; притом пятьдесят виноградных
Лоз обещал, приносящих весь год многосочные грозды:
Крупные ж ягоды их, как янтарь золотой иль пурпурный.
Блещут, когда созревают они благодатью Зевеса».
Так он сказал. Задрожали колена и сердце у старца;
Все сочтены Одиссеевы признаки были. Заплакав,
Милого сына он обнял, потом обеспамятел; в руки
Принял его, всех лишенного сил, Одиссей богоравный;
Но напоследок, когда возвратились и память и силы,
Голос возвысив и взор устремивши на сына, сказал он:
«Слава Зевесу-отцу! Существуют еще на Олимпе
Мстящие боги, когда беззаконники вправду погибли.
Но, Одиссей, я страшуся теперь, что подымется в граде
Скоро мятеж, и сюда соберется народ, и с ужасной
Вестью гонцы разошлются по всем городам кефаленским».
Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:
«Будь беззаботен; не этим теперь ты тревожиться должен.
Лучше пойдем мы в твой дом, находящийся близко отсюда;
Я уж туда Телемаха с Филойтием, с старым Евмеем
Прямо послал, им велев приготовить обед нам обильный».
С сими словами к красивому дому направили путь свой
Сын и отец; и, когда напоследок вступили в красивый
Дом, Телемах там с Филойтием, с старым Евмеем, состряпав
Пищу, уж резали мясо и в кубки вино разливали.
Тою порою, Лаэрта в купальне омывши, рабыня
Старцево тело его благовонным елеем натерла,
Чистою мантией плечи его облекла; а Афина,
Тайно к нему подошедши, его возвеличила ростом,
Сделала телом полней и лицу придала моложавость.
Вышел из бани он светел. Отца подходящего видя,
Сын веселился его красотою божественно-чистой.
Взор на него устремивши, он бросил крылатое слово:
«О родитель! Конечно, один из богов олимпийских
Так озарил красотою твой образ, так выпрямил стан твой!»

Кротко на то Одиссею Лаэрт отвечал многославный:
«Если б, — о Дий Громовержец! о Феб Аполлон! о Афина! —
Был я таков, как в то время, когда с кефаленскою ратью
Нерикон-град на утесе земли матерой ниспровергнул,
Если б в доме вчера я таким пред тобою явился,
Броню надел на плеча и, тебе помогая, ударил
Вместе с тобой на толпу женихов — сокрушил бы колена
Многим из них я; и ты бы, любуясь отцом, веселился».
Так говорили они, собеседуя сладко друг с другом.
Стряпанье кончив, обильный обед приготовив и севши
Вместе за стол надлежащим порядком на креслах и стульях,
Весело подняли руки они к приготовленной пище.
Скоро с работы пришел и старик Долион с сыновьями;
Звать их за стол к ним навстречу рабыня сикельская вышла.
(Всех сыновей воспитала она, а за старым отцом их,
Слабым от лет, с неусыпным усердием в доме пеклася.)
В двери столовок вступивши, при виде нежданного гостя,
Все изумились они и стояли, не трогаясь с места.
Ласково к ним обратяся, сказал Одиссей хитроумный:
«Что же ты медлишь? Садися за стол к нам, старик; удивленье
Ваше оставив, обедайте с нами; давно уж сидим мы
Здесь за столом, дожидаясь, чтоб вы возвратились с работы».
Так он сказал. Долион, подбежав к своему господину,
Руки его целовать с несказанного радостью начал;
Взор на него устремивши, он бросил крылатое слово:
«Здесь наконец ты, наш милый, желанный! Увидеть нам дали
Боги тебя — а у нас уж в душе и надежды свиданья
Не было. Здравствуй и радуйся! Боги да будут с тобою!
Нам же теперь объяви, чтоб могли мы всю истину ведать,
Дал ли уже ты разумной супруге своей Пенелопе
Знать о своем возвращенье? Иль вестника должно послать к ней?»
Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:
«Сказано все ей, старик; не заботься об этом напрасно».
Так отвечал Одиссей. Долион поместился на гладком
Стуле. Его сыновья, своему поклонясь господину,

С словом приветливым руку пожали ему и обедать
Сели с другими за стол близ отца своего Долиона.
Так пировали они в многославном жилище Лаэрта.
Осса тем временем с вестью ходила по улицам града,
Страшную участь и лютую смерть женихов разглашая;
Все взволновалися жители града; великой толпою
С ропотом, с воплем сбежался народ к Одиссееву дому;
Вынесли мертвых оттуда; одних схоронили; других же
В домы семейные их по иным городам разослали,
Трупы развесть поручив рыбакам на судах быстроходных.
На площадь стали потом все печально сбираться; когда же
На площадь все собрались и собрание сделалось полным,
Первое слово к народу Евпейт обратил благородный;
В сердце о сыне своем, Антиное прекрасном, который,
Первый застреленный, первою жертвою был Одиссея,
Он сокрушался; и так, сокрушенный, сказал он народу:
«Граждане милые, страшное зло Одиссей нам, ахейцам,
Всем приключил. Благороднейших некогда в Трою увлекши
Вслед за собой, корабли и сопутников всех погубил он;
Ныне ж, домой возвратясь, умертвил кефаленян знатнейших.
Братья, молю вас — пока из Итаки не скрылся он в Пилос
Или не спасся в Элиду, священную землю эпеян, —
Выйти со мной на губителя; иначе стыд нас покроет;
Мы о себе и потомству оставим поносную память,
Если за ближних своих, за родных сыновей их убийцам
Здесь не отмстим. Для меня же, скажу, уж тогда нестерпима
Будет и жизнь; и за ними, погибшими, в землю сойду я.
Нет, не допустим, граждане, их праведной кары избегнуть!»
Так говорил он, печальный, и всех состраданье проникло.
Фемий тогда и глашатай Медонт, в Одиссеевом доме
Ночь ту проведшие, вставши от сна, пред народным собраньем
Оба явились; при виде их каждый пришел в изумленье.
Умные мысли имея, Медонт им сказал: «Приглашаю
Выслушать слово мое вас, граждане Итаки; не против
Воли Зевесовой так поступил Одиссей благородный;
Видел я сам, как один из бессмертных богов олимпийских
Там появился внезапно, облекшийся в Менторов образ;

Он, всемогущий, то, стоя пред ним, возбуждал в Одиссее
Бодрость, то, против толпы женихов обращаясь, гонял их,
Трепетных, из угла в угол, и все друг на друга валились».
Так он сказал им, и были все ужасом схвачены бледным.
Выступил тут пред народ Алиферс, многоопытный старец,
Сын Масторов; грядущее он, как минувшее, ведал;
С мыслью благой обратяся к согражданам, так им сказал он:
«Выслушать слово мое приглашаю вас, люди Итаки;
Вашей виною, друзья, совершилась беда роковая;
Мне вы и Ментору мудрому не дали веры, когда мы
Вовремя вас убеждали унять сыновей безрассудных,
Много себе непозволенных дел позволявших, губивших
Дом Одиссеев и злые обиды нанесших супруге
Мужа, который, мечтали, сюда не воротятся вечно.
Вот вам теперь мой совет; моему покоритеся слову:
Мирно останьтеся здесь, чтоб беды на себя не накликать
Злейшей». Сказал; половина большая собранья с свирепым
Воплем вскочила; покойно на месте остались другие.
Те ж, негодуя на речь Алиферсову, вслед за Евпейтом
Бросились шумно-неистовым сонмом готовиться к бою.
Все, облачившися в крепкие медноблестящие брони,
За город вышли и там собралися великой толпою.
Их предводитель Евпейт, обезумленный горем великим,
Мнил, что за сына отмстит; но ему не назначено было
В дом свой опять возвратиться; его стерегла уж судьбина.
Тут светлоокая Зевса Крониона дочь обратила
Слово к отцу и сказала: «Кронион, верховный владыка,
Мне отвечай, вопрошающей: что ты теперь замышляешь?
Злую ль гражданскую брань и свирепо-кровавую сечу
Здесь воспалить? Иль противникам миром велеть сочетаться?»
Ей возражая, ответствовал туч собиратель Кронион:
«Странно мне, милая дочь, что меня ты о том вопрошаешь;
Ты не сама ли рассудком решила своим, что погубит
Всех их, домой возвратясь, Одиссей многоумный? Что хочешь
Сделать теперь, то и сделай. Мои же тебе я открою
Мысли: отмстил женихам Одиссей богоравный — имел он
Право на то; и царем он останется; клятвой великой
Мир утвердится; а горькую смерть сыновей их и братьев

В жертву забвению мы предадим; и любовь совокупит
Прежняя всех; и с покоем обилие здесь водворится».
Кончив, велел он идти нетерпеньем горевшей Афине.
Бурно в Итаку с вершины Олимпа шагнула богиня.
Те же, насытяся вдоволь, обед свой окончили. Голос
Свой Одиссей тут возвысил и бросил крылатое слово:
«Должно, чтоб кто-нибудь вышел теперь посмотреть: не идут ли?»
Так он сказал, и один из младых сыновей Долиона
В двери пошел; но с порога дверей, подходящих увидя,
Громко воскликнул и быстрое слово Лаэртову сыну
Бросил: «Идут! Поспешите! Оружие в руки! Их много!»
Все побежали немедля и в крепкие брони оделись;
Был Одиссей сам-четверт; Долионовы стали с ним рядом
Шесть сыновей. И Лаэрт с Долионом оружие также
Взяли — седые, нуждой ополченные ратники-старцы.
Все совокупно, облекшие я в медноблестящие брони,
Вышли они, Одиссей впереди, из дверей. К Одиссею
Тут подошла светлоокая дочь Громовержца Зевеса,
Сходная с Ментором видом и речью, богиня Афина;
Радостью был он проникнут, ее пред собою увидя.
К сыну потом обратяся, он бросил крылатое слово:
«Друг Телемах, наступила пора и тебе отличиться
Там, где, сражаясь, великою честью себя покрывает
Страха не знающий муж. Окажися достойным породы
Бодрых отцов, за дела прославляемых всею землею».
Кротко отцу отвечал рассудительный сын Одиссеев:
«Сам ты увидишь, родитель, что я посрамить не желаю
Бодрых отцов, за дела прославляемых всею землею».
Так он сказал. Их услышав, Лаэрт вдохновенно воскликнул:
«Добрые боги, какой вы мне день даровали! О радость!
Слышу, как сын мой и внук мой друг с другом о храбрости спорят!»
Дочь многосильная Зевса, к нему подошедши, сказала:
«Бодрый Аркесиев сын, из товарищей всех мне милейший,
В помощь призвавши Зевеса-отца и Афину Палладу,
Выдь на врага и копье длиннотенное брось наудачу».
Слово ее пробудило отважность великую в старце;
Он, помоляся владыке Зевесу и грозной Палладе,
Вышел вперед и копье длиннотенное бросил, не целясь.

В медноланитный Евпейтов шелом он попал, и, защиту
Меди пробивши, расколотый череп копье просадило;
Грянулся навзничь Евпейт, и на нем загремели доспехи.
Тут на передних ударя сам-друг, Одиссей с Телемахом
Начали быстро разить их мечом и копьем; и погибли
Все бы они и домой ни один не пришел бы обратно,
Если бы дочь Громовержца эгидоносителя Зевса
Громко не крикнула, гибель спеша отвратить от народа:
«Стойте! Уймитесь от бедственной битвы, граждане Итаки!
Крови не лейте напрасно и злую вражду прекратите!»
Так возопила Афина; все схвачены трепетом бледным
Были они и, оружие в страхе из рук уронивши,
Пали на землю, сраженные криком богини громовым;
В бегство потом обратись, устремились, спасался, в город.
Громко тогда завопив, Одиссей, непреклонный в напастях,
Кинулся бурно преследовать их, как орел поднебесный.
Но громовою стрелою Крониона вдруг раздвоилось
Небо, и ярко она пред Афиной ударила в землю.
Дочь светлоокая Зевса тогда Одиссею сказала:
«О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,
Руку свою воздержи от пролития крови, иль будет
В гнев приведен потрясающий небо громами Кронион».
Так говорила богиня. Он радостно ей покорился.
Скоро потом меж царем и народом союз укрепила
Жертвой и клятвой великой приявшая Менторов образ
Светлая дочь Громовержца, богиня Афина Паллада.

1. Массовое убийство без детальных разбирательств, не вызывает ничего из соболезнований даже у умерших кроме поддержки Одиссея;

2. Народ, который шел убивать Одиссея, убившего женихов забыл о том, что с Одиссем было ещё 12 кораблей с их мужьями и сыновьями, а он вернулся один. Но у народа таких вопросо не возникло.

3. Также весьма странны заявления Зевса, говорящего, что они направят искусственно людскую молву в нужное русло. А Афина, принимающая постоянно разные образы, чтобы выкрикивать нужные фразы в защиту Одиссея и поддерживать только его тоже является частью Зевсо-Одисеевой-Афинской круговой поруки.

КАРТА

 

Источник: http://zhukovskiy.lit-info.ru/zhukovskiy/poemy/odisseya/odisseya-24.htm